Криулина Галина Юрьевна (Kriulina Galina Yurevna)(1), Бардухинов Леонид Даниилович (Bardukhinov Leonid Daniilovich)(2), Седых Елена Михайловна (Sedykh Elena Mikhailovna)(3), Монхоров Ричард Владимирович (Monhorov Richard Vladimirovich)(4), Шилова Оксана Андреевна (Shilova Oksana Andreevna)(5), Васина Анастасия Игоревна (Vasina Anastasiia Igorevna)(6), Демидова Людмила Александровна (Demidova Lyudmila Alexandrovnа)(7), Гаранин Константин Викторович (Garanin Konstantin Viktorovich)(8), Евстратов Алексей Андреевич (Evstratov Alexey Andreevich)(9), Еремеев Роман Владимирович (Eremeev Roman Vladimirovich)(10), Казьмин Сергей Александрович (Kazmin Sergey Alexandrovich)(11)
(1) к. г-м. н., научный сотрудник, геологический факультет Московского государственного университета, АК «АЛРОСА», Москва, Россия, G9671844057@gmail.com +79671844057, https://orcid.org/0009-0009-8495-9289
(2) к. г.-м. н., заведующий лабораторией Вилюйской ГРЭ АК «АЛРОСА» (ПАО), BardukhinovLD@alrosa.ru. 0000-0001-6526-2747
(3) ведущий инженер-геолог Вилюйской ГРЭ АК «АЛРОСА», SedykhElM@alrosa.ru, 0000-0003-2627-1274
(4) ведущий инженер геолог Вилюйской ГРЭ АК «АЛРОСА», MonhorovRV@alrosa.ru 0009-0004-0461-6037
(5) эксперт «Гохран России», oshilova@gokhran.ru, 0009-0001-7343-2870
(6) эксперт «Гохран России», avasina@gokhran.ru 0009-0000-5017-922X
(7) главный эксперт ЕСО АК «АЛРОСА» (ПАО) DemidovaLA@alrosa.ru(8) к. г.-м. н., главный геолог АК «АЛРОСА» (ПАО), GaraninKV@alrosa.ru, 0000-0001-7067-7736
(9) к. г.-м. н., начальник отдела эксплуатационной геологии АК «АЛРОСА» (ПАО), EvstratovAA@alrosa.ru, 0009-0000-2920-1787
(10) главный специалист ЦЦМ АК «АЛРОСА» (ПАО), EremeevRoV@alrosa.ru 0009-0008-5719-5466(11) руководитель проекта, отдел цифровизации производственных процессов АК «АЛРОСА» (ПАО)
Алмазы российских месторождений крупнее 50 кар. ювелирного качества являются большой редкостью, и часто им присваивают имена. Алмаз «XXVI съезд КПСС» массой 342,5 карата, извлечённый из кимберлитовой трубки «Мир» в 1980 году, являлся до недавних пор самым большим алмазом ювелирного качества, добытым в России. В 2023 г. добыли алмаз, вернее осколок алмаза, массой 390,65 кар. высокого ювелирного качества. Масса целого алмаза предполагается около 1 500 кар. Это уникальная находка по редкости и по стоимости за всю историю алмазов России.
Впервые проведено комплексное изучение особо крупного алмаза весом 390,65 кар., добытого на россыпном месторождении Эбелях, Западная Якутия. Исследования проведены на базе Гохран РФ и ЕСО «АЛРОСА» методами оптической микроскопии, фотолюминесцентной и инфракрасной спектроскопии. Включение изучено методом комбинационного рассеяния. Определено, что алмаз относится к типу IIа по физической классификации и в своём составе имеет единственное небольшое включение сульфидной ассоциации (FeS). Установлено, что по совокупности признаков изученный алмаз можно отнести к группе алмазов CLIPPIR. Выполнена 3D-реконструкция особо крупного алмаза: предположительно первоначальная форма — додекаэдроид, удлинённый по оси L3, масса оценивается около 1 500 кар. Предпринята попытка установить закономерности образования особо крупного алмаза.
Ключевые слова: алмаз, CLIPPIR, включения, ИК-спектроскопия, типоморфизм алмазов, Анабарский алмазоносный район.
Введение
В последние годы значительно увеличилось количество находок крупных алмазов (50–250 кар.) в россыпях Анабарского алмазоносного района (ААР). Компания АО «Алмазы Анабара» осуществляет обогащение методом рентгенолюминесцентной сепарации с использованием уникальной технологии АК «АЛРОСА» для извлечения не люминесцирующих безазотных алмазов. Уникальный алмаз весом 390 кар. обнаружили во время ночной промывки алмазоносных песков участка Эбелях прииска Маят. Кристаллы-гиганты (около 200–500 кар.) ювелирного качества являются не только самым дорогим товаром алмазодобывающей компании, но и наиболее ценными с научной точки зрения образцами минералов из глубин Земли. В 2023 году в россыпном месторождении Эбелях (ручей Куман, выше устья реки Эбелях) обнаружен особо крупный алмаз весом 390,65 кар. (далее — «390 карат»), уникальный как по массе, так и по качественным характеристикам (рис. 1). Россыпные месторождения р. Анабар сложены гетерогенными неогеновыми и кайнозойскими и протерозойскими породами [1, 2, 3]. Находки крупных алмазов и алмазов редких насыщенно-жёлтых, розовых цветов делают эти россыпи весьма эффективными для отработки [4, 5].
В связи с особенностью образования особо крупных алмазов их принято выделять в отдельную группу [6, 7], для таких алмазов принято применять аббревиатуру CLIPPIR (Cullinan-like, Large, Inclusion-Poor, Pure, Irregular, and Resorbed), что соответствует их основным характеристическим особенностям — «подобный Куллинану, крупный, бедный на включения, чистый, неправильной формы и растворённый».
Изучение крупных алмазов достаточно проблематично, особенно разрушающими методами, вследствие их высокой стоимости и ограниченного доступа к ним. Исследованиям крупных алмазов посвящена серия публикаций [8, 9], в которых предпринята попытка установить генезис таких кристаллов на основании изучения включений в них [9, 10, 11]. Важное доказательство того, что особо крупные алмазы группы CLIPPIR кристаллизовались из восстановительной металлической жидкой фазы, было предположено на основе установления в них «металлических включений Fe-Ni-C-S, окружённых метановыми и водородными оболочками», и иногда мэйджоритовым гранатом [8]. В опубликованных данных часто сообщается о сверхглубинном происхождении алмазов-гигантов. Благодаря находкам безазотных алмазов с редкими включениями открылась возможность изучения нижней мантии Земли [12, 13, 14] и её субдукционных процессов [15, 16, 17].
Крупные алмазы из кимберлитов трубки Карове и Жуина в основном не содержат азота [18] и относятся к типу IIa по физической классификации [19] либо содержат азот в высокоагрегированной форме (тип IaB). Наибольшее количество алмазов группы CLIPPIR добыто из трубок Ботсваны, Лесото, Южной Африки, возраст алмазов оценивается в 1–1,3 млрд лет [11].
Методы
Приведены результаты исследования особенностей морфологии, оптико-спектроскопических свойств и качественных характеристик алмаза, а также фазового состава минерального включения.
Минералогическое описание и фотографирование алмаза выполнено с использованием микроскопа Leica S9D в режиме отражённого и проходящего света и бинокулярного микроскопа Leica M205 в режиме отражённого света.
Для возбуждения фотолюминесценции при характеристике цвета свечения применён лазер АИЛ-3 с длиной волны 337 нм. Съёмка спектров фотолюминесценции кристаллов алмазов выполнена с использованием возможностей КР-микроспектрометра Renishaw InVia Qontor. Источник возбуждения — лазер КР-микроспектрометра, λ — 325 нм, мощность — 20 мВт.
ИК-спектроскопические исследования (съёмка инфракрасных спектров) алмаза проводились на ИК-Фурье спектрометре Thermo Nicolet is50 FT-IR. Диапазон измерений: 400–6500 см-1. Использованы приставки на отражение Pike DRIFTS и на пропускание Pike Beam Condenser. Была выполнена съёмка интегральных (со всего объёма кристалла) спектров. Нормирование спектров осуществлялось по поглощению в двухфононной области. В качестве параметров внутреннего стандарта были выбраны коэффициенты поглощения на частотах 1973 см-1 и 2500 см-1, соответственно, α1973 = 12,5 см-1 и α2500 = 4,9 см-1 [20]. Однако большая толщина кристалла (1 см) делает невозможным точный расчёт концентраций.
Идентификация единственного обнаруженного минерального включения в алмазе проведена с использованием метода комбинационного рассеяния (КР) с применением микроскопа Renishaw InVia Qontor (Великобритания). Все спектры были сняты при комнатной температуре. Источник возбуждения — твердотельный лазер КР-микроспектрометра, λ — 532 нм, мощность — 100 мВт. В процессе измерений использовалась отражательная голографическая дифракционная решётка 1 800 лин/мм.
Модель осколка алмаза построена в программе Agisoft Metashape методом фотограмметрии. Количество обработанных петрографий 200 шт. Построенная модель осколка алмаза импортирована в формате DXF в программу Micromine 2016.1, где была произведена корректировка. Каркасная модель исходного алмаза также построена в программе Micromine 2016.1. Для подсчёта объёмов по каркасным моделям алмаза и осколка были созданы блочные модели с размерами блоков 0,002 м. Объёмы алмазов получены с помощью функции б╚ , отчёт по блочной модели б╩. Приведены пересчёты объёма алмазов из м3 в караты.
Результаты исследования
Алмаз весом 390,65 кар. — это самый крупный обломок ювелирного качества, найденный на территории России. Обломок неправильной формы (Cleavage Dark 2 col) с линейными размерами 50,86–38,35–18,15 мм (рис. 1 а, б). Прозрачный, с желтоватым оттенком при просмотре через параллельные плоскости сколов, оттенок кажется более интенсивным из-за ожелезнения в поверхностных трещинах, а при просмотре через боковую природную поверхность с шагреневым узором наблюдается слабый коричневый нацвет (1 Brn).
Обломок по общему виду несколько напоминает уплощённую трапециевидную четырёхгранную призму (рис. 1). На осколке сохранились три фрагмента природной кривогранной поверхности (рис. 1 в, г), что позволило воссоздать контур кристалла. Две большие параллельные поверхности представляют собой сколы по плоскости спайности (рис. 1 д, е), образовавшиеся в природных условиях. Общий контур по периметру сколов создаётся комбинацией более мелких сколов различного происхождения и реликтом природной поверхности.
На одном участке сохранилась часть природной кристалломорфологической огранки, по которой можно предположить форму и степень растворения кристалла. Это кривогранная поверхность, соответствующая плоскости ромбододекаэдра с тонкой каплевидно-занозистой штриховкой (рис. 1г, 2в), ограничена двумя сохранившимися вершинами L4 (рис. 2а). При просмотре в этом направлении наблюдается лёгкий коричневатый оттенок (1 brn). Поверхность покрыта шагренью и линиями пластической деформации, на боковых участках отмечаются более резкие полосы деформации с изгибом (рис. 2в). На грани наблюдаются одинаково направленные треугольные выступы. Следовательно, эта поверхность принадлежит кристаллографическому направлению тригон-триоктаэдра (с овализацией додекаэдроида). Вторая кривогранная поверхность чуть меньше (рис. 1б, 2б), на ней видны единичные треугольные фигуры травления и небольшие каверны-бороздки, трассирующие выходы плоскостей деформации (рис. 2д), часть прилегающей поверхности осложнена протомагматическим сколом с лёгкой волнистостью, а также фрагмент природной поверхности с грубой параллельной штриховкой, сложенной торцами октаэдрических слоёв (рис. 2е). Следовательно, можно предположить, что алмаз первоначально имел облик с комбинацией граней октаэдра и додекаэдроида. На меньшей по площади основной поверхности, сформированной механическим сколом, имеется два маленьких фрагмента октаэдрической грани — положительные в рельефе треугольные пирамида (рис. 2ж) и пластина с элементами штриховки (рис. 2з).
Поверхность больших параллельных сколов гладкая, со ступенями микрослоистости, характерными для сколов по грани октаэдра, как природных механических, так и техногенных (рис. 2а). Однако в данном случае тонкие волнистые линии микрослоистости сглажены и формируют эффект приполированности. Крупные сколы по спайности имеют выраженный ступенчатый характер (рис. 2г).
Под поверхностями больших механических сколов установлены выходы мелких серповидных (ромбических) трещин (рис. 2и, к), образующихся на поверхности алмаза при длительном пребывании в водных потоках. На одной из сколовых поверхностей и на реликте природной грани зафиксированы единичные зелёные пятна пигментации (рис. 2л), что также подтверждает давнее происхождение сколов.
Края сколов немного притуплены микровыкрашиванием и микротрещинами (рис. 2з, и), вероятно, образованными при обогащении или при механическом воздействии на алмаз при формировании россыпи. Основные сколы в приповерхностной зоне осложнены более мелкими, а также параллельными сколам радужными трещинами, большинство из которых заполнены гидроокислами железа (рис. 2к, м). Ожелезнённые трещины придают алмазу жёлтый цвет по краям.
При исследовании методом ИК-спектроскопии наиболее информативные спектры получены при съёмке образца на поглощение (рис. 3а). В двухфононной области регистрируется система решёточного поглощения алмаза, в однофононной области поглощение отсутствует, алмаз относится к типу IIa по физической классификации. В ИК-спектре отсутствует поглощение на 3 107 см-1, относящееся к структурной примеси водорода в виде сложных комбинированных N3HV-центров [21].
В спектрах фотолюминесценции алмаза (рис. 3б) зафиксированы незначительные количества N3-центров (415 нм), а также Н3 (503 нм), NV (575 нм) и 680 нм. При этом стоит отметить, что визуально алмаз не светится в УФ-лучах. Наличие данных центров свидетельствует о длительной термической истории алмаза, содержащего небольшие количества примеси азота. В работе [22] показано, что пик люминесценции 680 нм является повтором пика поглощения 480 нм, характерен для природных алмазов, прошедших лабораторную высокотемпературную обработку, а также наблюдается в алмазах с оранжево-коричневато-жёлтой окраской, подверженных глубинной высокотемпературной пластической деформации.
В алмазе «390 карат» есть характерные черты пластической деформации, проявившейся на кристалле в виде линий скольжения и коричневого лёгкого оттенка. Следовательно, пик люминесценции 680 нм свидетельствует о высокотемпературной обработке данного алмаза.
По краям алмаза наблюдаются ожелезнённые трещины, в промежуточной зоне есть небольшое включение (рис. 4). С использованием метода КР-спектроскопии изучено темноцветное включение, расположенное в дисковидной трещинке в объёме кристалла и не имеющее выходов на поверхность. По КР-спектру данное включение можно отнести к пирротину FeS. Мономинеральные включения пирротина подчёркивают железистую специализацию основных расплавов, из которых кристаллизовались алмазы эклогитового типа.
В работе [24] показано, что сульфид во включении в алмазе всегда представлен структурами распада и состоит из нескольких минералов. При КР-спектроскопии определён средний фазовый состав. Существует большая разница в термическом расширении между алмазом и сульфидом, поэтому при значительном охлаждении вокруг сульфидного включения образуется ореол малых трещин [25, 26, 27].
Обсуждение результатов
Сегодня большинство исследователей склоняются к мнению, что алмазы-гиганты растут в нижнемантийных условиях, обогащённых железом [8, 9]. В пользу этой теории говорит наличие включения пирротина, низкоазотный состав, специфическое внутреннее строение и следы пластической деформации при очень высоких температурах. Такие алмазы должны быть древнейшими. При этом кимберлитовые трубки, в которых находят алмазы-гиганты, имеют разный возраст — от 1 200 (тр. Премьер) до 230 млн лет (тр. Джванегн). Субдукционный генезис крупных алмазов, в результате погребения древней океанической коры, обогащённой углеродом биогенным и водно-морским, рассматривается как логичное обоснование облегчённого изотопного состава углерода, но кроме углерода система обогащена азотом и водородом, а их в алмазе «390 карат», как и других алмазах-гигантах, практически нет. В то время как алмазы месторождения им М. В. Ломоносова, для которых также принимается субдукционный генезис, имеют облегчённый изотопный состав углерода, повышенное содержание в структуре азота и водорода [28].
Современные модели алмазообразования, основанные на комплексе обширных минералогических, геохимических и экспериментальных данных, построены с учётом значительной роли С-О-Н-флюида в процессах мантийного минералообразования [29]. Флюидные включения наиболее часто встречаются в алмазах с волокнистым, зонально-секториальным строением, в плоскостях срастания. Теория происхождения крупных безазотных алмазов на последнем этапе алмазообразования — как результат перекристаллизации или кристаллизации из флюидной системы О–Н–N–C [30]. Однако при формировании алмазов из газовой фазы невозможно получить столь совершенное внутреннее строение с послойным механизмом роста. Теория глубинных плюмов помогает предположить механизм выноса алмазов в литосферную мантию [31, 13]. О неоднозначности трактовки фактов говорят работы [14, 24, 27] по изучению редких металлических, сульфидных включений в алмазах обычных размеров, относимых к эклогитовому и ультраосновному парагенезисам, т. е. они характерны не только для алмазов-гигантов.
Грани октаэдра и небольшие механические сколы со ступенчатыми реликтами природных октаэдрических (комбинационных) граней дают возможность предположить, что первоначально это был алмаз комбинационного габитуса октаэдр-додекаэдроид с небольшим искажением (рис. 5).
Протомагматической скол по меньшей стороне, очевидно, был сколом по ребру у вершины гигантского кристалла. Природные механические сколы по спайности откололи от гигантского кристалла фрагмент, параллельный грани октаэдра, захвативший три октаэдрические вершины и комбинационную поверхность додекаэдроида.
Далее сформировались более мелкие сколы по периферии.
В работе предпринята попытка воссоздать контур алмаза по реликтам природных кривогранных поверхностей. Модель осколка алмаза построена в программе Agisoft Metashape методом фотограмметрии (рис. 5а). Далее по контуру осколка построена каркасная модель кристалла, в которой две вершины L4 и поверхность между ними касаются поверхности модели, также 3-я вершина и участок грани обломка выходят на противоположную поверхность алмаза (рис. 5б).
Программа Micromine 2016.1 позволила провести сопоставление объёмов и вычислить массу восстановленного кристалла (рис. 5в). Рассчитанный объём осколка составляет 21 см3 (при массе 390,6 кар.), объём описанного целого кристалла составляет 97 см3. Следовательно, оставшийся фрагмент составляет примерно 25 % от начального гигантского алмаза весом примерно 1 600 карат, обломанного сначала в мантии, а потом на поверхности, возможно, при транспортировке в русловом потоке. По отмеченным ранее признакам в процессе обогащения утратились незначительные по объёму части.
Как уже было отмечено, алмаз «390 карат» содержит мелкое минеральное включение ряда пирротина, характерного для алмазов эклогитового парагенезиса. В то же время безазотный состав алмаза предполагает кристаллизацию в азотдеплетированном субстрате [7, 11], предположительно, в глубинах нижней мантии, как и некоторых других алмазов из россыпей Северо-Восточной Якутии [31].
По экспериментальным работам [32] установлено, что генезис безазотных алмазов происходил в восстановительных условиях за счёт воздействия серы и снижения FО2 при образовании азотсодержащих углеводородов, которые связывают азот в неактивные комплексы. На глубинное происхождение (порядка от 350 до 750 км) безазотных алмазов косвенно может указывать повышенная растворимость азота в расплаве железа, возможно, такие алмазы могли образовываться в расплаве железа, никеля, углерода и серы [33]. В работах, посвящённых синтезу кристаллов типа IIа, часто используют геттеры азота, например титан, и такие химические элементы связывают азот в нитриды [34]. В работах [33, 35] продемонстрирована возможность кристаллизации алмаза при участии железа, никеля и карбоната, что подтверждает субдукционную теорию происхождения алмазов с облегчённым изотопным составом.
Эклогитовый парагенезис изученного включения предполагает повышенные содержания азота в алмазообразующей среде. Однако данный алмаз является безазотным по данным ИК-спектроскопии. Можно предположить попадание углеродного эклогитового субстрата, обогащённого азотом, в экстремально высокотемпературные условия глубин нижней мантии, где наличие железа и низкие значения активности кислорода способствовали снижению активности азота и его незахвату алмазом, что и привело к кристаллизации алмаза с послойным механизмом роста, сложной кристаллографической огранкой, характерной для безазотных алмазов, и формированием блочности в результате деформационных дислокаций.
В спектре фотолюминесценции наблюдаются пики, соответствующие центрам N3 (415 нм), H3 (503 нм), NV (575 нм). Малые содержания азота (наличие которого возможно установить лишь по ФЛ-центрам) под воздействием высокой температуры и направленного внешнего давления преобразовались в оптически активные N3-центр и центры пластической деформации. По экспериментальным данным [22], центр N3 образуется при температурах отжига более 1 700 ºС, при условиях, когда формируются и А-центры. Следовательно, эти оптические центры являются индикатором высоких температур, испытанных алмазом в мантии Земли. Кроме того, Н3-дефект подтверждает наличие центров пластической деформации [36].
На изученном алмазе «390 карат» наблюдается тонкая шагреневая поверхность и система параллельных более выраженных плоскостей деформации. Вероятно, кристалл подвергся нескольким этапам деформаций. Коричневая окраска формируется в процессе пластической деформации по механизму скольжения [36]. Образование криволинейных дислокаций обусловлено наиболее повышенными температурами, по-видимому, значительно превышающими границу перехода алмаза из хрупкого состояния в пластичное, которая, по экспериментальным данным разных авторов, составляет порядка 1 200 — 1 300 ºС [37].
Алмаз «390 карат» имеет сложную блочную скульптуру кривогранных поверхностей, являющуюся следствием малоазотного (безазотного, по ИК-спектроскопии) состава и пластической деформации по ротационному механизму [36] дислокационных деформаций.
Такая деформация реализуется только при наиболее высоких температурах и в алмазах с минимальным содержанием азота. Предполагается [38], что при высокой степени пластической деформации при значительных механических нагрузках в кристаллах возникают поворотные моменты, которые приводят к появлению в них отдельных блоков (фрагментов) по механизму ротационной пластичности. В качестве механизма ротационной пластичности предлагается рассматривать движение и размножение дислокаций. Более резкая прямолинейная система полос деформации (вдоль поверхности додекаэдроида) в данном кристалле указывает на то, что следующий процесс деформации происходил при относительно низких температурах, существенно не превышавших границу перехода алмаза из хрупкого состояния в пластичное (порядка 1 200 — 1 300 ºС). Установлено, что выраженные полосы пластической деформации декорированы центрами H3 (503 нм).
Заключение
Таким образом, можно сделать вывод, что алмаз «390 карат» образовался в среде, обеднённой азотом, но не безазотной. Рост происходил при температуре значительно более высокой, чем рост основной массы алмазов из кимберлитовых тел. Малые содержания азота под воздействием высокой температуры и направленного внешнего давления преобразовались в оптически активные центры N3, Н3, NV в ФЛ-спектроскопии и центры пластической деформации, вызывающие коричневую окраску. На поверхности алмаза зафиксированы зелёные пятна пигментации, образующиеся вследствие природного радиоактивного облучения.
Алмаз «390 карат» имеет сложную экзогенную историю. Образование основных больших механических сколов, по-видимому, произошло при попадании алмаза во вторичный коллектор. Затем алмаз снова попал в экзогенные условия, и на поверхностях сколов образовались серповидные трещинки удара, отражающие следы последующей транспортировки в прибрежно-морских условиях [39]. Далее алмаз был снова погребён в недра Земли (третий коллектор), где происходило радиоактивное облучение, образовались зелёные пятна пигментации на природной кривогранной поверхности и на поверхности механического скола.
Алмаз весом 390,65 карата однозначно можно отнести к обломку особо крупного алмаза группы CLIPPIR, предположительно, с исходным весом около 1 600 каратов, расколовшегося в условиях мантии в процессе транспортировки.
Совокупность полученных данных указывает на происхождение алмаза в нижней мантии, обеднённой азотом, но содержащей железо-сульфидные фазы. Сложная экзогенная история алмаза не позволяет говорить о близости нахождения первоисточника — кимберлитового тела, а скорее подчёркивает древний возраст эродированного коренного источника алмаза, кимберлитовые магмы которого вынесли его на поверхность, что сближает данный алмаз с другими алмазами группы CLIPPIR по возрасту коренного объекта алмазоносности.
Ввиду исключительной совокупности характеристик по массе, цвету, чистоте и форме алмаз отнесен к разряду уникальных минералогических объектов и передан на постоянное хранение в Гохран России — главную сокровищницу страны.
Список литературы
1. Лобковский Л. И., Рамазанов М. М., Котелкин В. Д. Развитие модели верхнемантийной конвекции, сопряжённой с зоной субдукции, с приложениями к мел-кайнозойской геодинамике Центрально-Восточной Азии и Арктики. Геодинамика и тектонофизика, 12(3), 2021. С. 456–470. https://doi.org/10.5800/GT-2021-12-3-0533.
2. Мальковец В. Г., Шацкий В. С., Дак А. И., Гибшер А. А., Яковлев И. В., Белоусова Е. А., Тсуджимори Т., Соболев Н. В. Свидетельства многоэтапности и полихронности щелочно-ультраосновного мезозойского магматизма в районе алмазоносных россыпей бассейна реки Эбелях (восточный склон Анабарского щита) // ДАН, 2021, т. 496, № 1, с. 49–54.
3. Граханов С. А., Проскурнин В. Ф., Петров О. В., Соболев Н. В. Алмазоносные туфогенно-осадочные породы Триаса Арктической зоны Сибири. Геология и геофизика. 2022, т. 63, № 4, с. 550–578.
4. Вяткин С. В., Криулина Г. Ю., Бардухинов Л. Д., Гаранин В. К. Алмазы россыпного месторождения реки Моргогор (Анабар, Якутия) / Литосфера, 2023(4). С. 672–683. DOI: 10.24930/1681-9004-2023-23-4-672-682.
5. Голубев Ю. К., Гаранин К. В., Кошкарев Д. А., Голубева Ю. Ю., Шахурдина Н. К. Состояние и перспективы развития минерально-сырьевой базы алмазов России // Минеральные ресурсы России. Геологоразведка и сырьевая база, 2020, № 6, с. 3–11.
6. Bowen D. C., Ferraris R. D., Palmer C. E., Ward J. D. On the unusual characteristics of the diamonds from Letšeng-la-Terae kimberlites, Lesotho. Lithos. Vol. 112S. 2009. P. 767–774.
7. Moore A. E. The origin of large irregular gem-quality type II diamonds and the rarity of blue type IIb varieties. // South African J Geol. 117. 2014. P. 219–236.
8. Smith E. M., Shirey S. B., Wang W. The very deep origin of the world’s biggest diamonds // Gems & Gemology. V. LIII. 2017. P. 388–403.
9. Smit K. V., Shirey S. B. Diamond from the deep. GEMS & GEMOLOGY SPRING 2019. P 102–109.
10. Ulrika F. S., D’Haenens-Johansson, Evan M. Smith, Karen V. Smit, Wuyi Wang, Thomas M. Moses. The 812-carat pure Type IaB constellation diamond from Karowe — part of an even larger rough? // Extended Abstracts. 11th International Kimberlite Conference. Gaborone. Botswana. 11IKC-4611. 2017.
11. Motsamai T., Harris J. W., Stachel T., Pearson D. G., Armstrong J. Mineral inclusions in diamonds from Karowe Mine, Botswana: super-deep sources for super-sized diamonds? // Mineralogy and Petrology. 112 (Suppl 1). 2018. P. 169–180.
12. Kaminsky F. Basic problems concerning the composition of the Earth’s lower mantle. Lithos, 364–365, 105515.
https://doi.org/10.1016/j.lithos.2020.105515
13. Kogarko L. NPlume related kimberlites and carbonatites. Mineral. Petrol. 2022 https://doi.org/10.1007/s00710-022-00789-9.
14. Shatsky V. S., Ragozin A. L., Logvinova A. M., Wirth R., Kalinina V. V., Sobolev N. V. Diamond-rich placer deposits from iron-saturated mantle beneath the northeastern margin of the Siberian craton // Lithos, 2020, v. 364–365, 105514.
15. Woodhead, J., Hergt, J., Giuliani, A., Maas, R., Phillips, D., Pearson, D. G., Nowell, G., 2019. Kimberlites reveal 2.5-billion-year evolution of a deep, isolated mantle reservoir. Nature 573, 578–581. DOI: 10.1038/s41586-019-1574-8.
16. Zemnukhov A. L., Reutsky V. N., Zedgenizov D. A., Ragozin A. L., Zhelonkin R. Y., Kalinina V. V. Subduction related population of diamonds in Yakutian placers, northeastern Siberian platform // Contrib. Mineral. Petrol., 2020, v. 175, p. 98.
17. Галимов Э. М., Каминский Ф. В. (2021) Алмазы в океанической литосфере. Вулканические алмазы и алмазы в офиолитах. Геохимия, 66(1), с. 3–14.
18. Agrosì, G., Tempesta, G., Mele, D., Caggiani, M.C., Mangone, A., Ventura, G. D., Cesteli-Guidi, M., Allegretta, I., Hutchison, M. T., Nimis, P., Nestola, F., 2019. Multiphase inclusions associated with residual carbonate in a transition zone diamond from Juina (Brazil). Lithos 350–351, 105279.
19. Винс В. Г., Елисеев А. П., Сарин В. А. Физические основы современных методов облагораживания природных алмазов и бриллиантов // Драгоценные металлы. Драгоценные камни. — 2009. Т. 2, № 182. — С. 132–14.
20. Васильев Е. А. Дефекты кристаллической структуры в алмазе как индикатор кристаллогенеза / Записки Горного института, № 250, V 1, 2021. pp. 1–11.
21. Goss J. P., Briddon P. R., Hill V., Jones R., Rayson M. J. Identification of the structure of the 3107 cm−1 H-related defect in diamond. J. Phys.: Condens. Matter. 2014. Vol. 26. P. 1–6. DOI:10.1088/0953-8984/26/14/145801.
22. Dobrinets I. A, Vins V. G., Zaitsev A. M. HPHT– treated diamonds. Diamonds forever. Springer Series in Materials Science, 2013. P. 276.
23. Gaillou E., Post J. E., Byrne K. S., Butler J. E. STUDY OF THE BLUE MOON DIAMOND GEMS & GEMOLOGY,Vol. 50, No. 4, 2014. pp. 280–286,
http://dx.doi.org/10.5741/GEMS.50.4.280.
24. Taylor L. A., Liu Y. Sulfide inclusions in diamonds: not monosulfide solid solution.
Russian Geology and Geophysics December 01, 2009, Vol. 50, 1201–1211. DOI: https://doi.org/10.1016/j.rgg.2009.11.018.
25. Anand M., Taylor L. A., Misra K. C., Carlson W. D., Sobolev N. V. Nature of diamonds in Yakutian eclogites: Views from eclogite tomography and mineral inclusions in diamonds. Lithos V. 77, Issues 1–4, 2004, P. 333-348. https://doi.org/10.1016/j.lithos.2004.03.026.
26. Spetsius Z.V., Taylor L.A., Valley J.W., Deangelis M.T., Spicuzza M., Ivanov A. S., Banzeruk V. I. Diamondiferous xenoliths from crustal subduction: garnet oxygen isotopes from the Nyurbinskaya pipe, Yakutia. European Journal of Mineralogy. E. Schweizerbart’sche Verlagsbuchhandlung (Germany), V. 20, № 3, 2008. P. 375–385.
27. Taylor L. A., Anand M. Diamonds: time capsules from the Siberian mantle // Chem. Erde Geochem. 2004. V. 64. P. 1–74.
28. Криулина Г. Ю., Васильев Е. А., Гаранин В. К. Структурно-минералогические особенности алмаза месторождения имени М. В. Ломоносова (Архангельская провинция): новые данные и их интерпретация. Доклады Академии наук, том 486, № 6, с. 43–46. doi.org/10.31857/S0869-56524866695-698.
29. Sobolev, N. V., Tomilenko, A. A., Bul’bak, T. A., Logvinova, A. M., 2019. Composition of Hydrocarbons in Diamonds, Garnet, and Olivine from Diamondiferous Peridotites from the Udachnaya Pipe in Yakutia, Russia. Engineering 5, p. 471–478.
30. Симаков С. К. Образование алмазов типа IIa. Доклады Академии наук. Т. 482, № 5, 2018. С. 583–586. https://doi.org/10.31857/S086956520003037-3.
31. Пучков В. Н., Зедгенизов Д. А. Мантийная конвекция и алмазы. Литосфера, 2023(4), с. 476–490. https://doi.org/10.24930/1681-9004-2023-23-4-476-490.
32. Жимулев Е. И., Бабич Ю. В., Карпович З. А., Чепуров А. И., Похиленко Н. П. // Об образовании малоазотных алмазов в системе Fe–C–S. Доклады Российской академии наук. Науки о Земле, 2020, T. 494, № 1, с. 39–42. DOI: 10.31857/S2686739720090224.
33. Chepurov A., Sonin V., Zhimulev E., Chepurov A. Preservation conditions of CLIPPIR diamonds in the earth’s mantle in a heterogeneous metal-sulphide-silicate medium (experimental modeling) // Journal of Mineralogical and Petrological Sciences, 2020. P. 1–11.
34. Strong H. M., Wentorf R. H. Growth of large, high-quality diamond crystals at General Electric // Am. J. Phys. 1991. Vol. 59(11). P. 1005–1008.
35. Сонин В. М., Томиленко А. А. a, Жимулев Е. Иa., Бульбак Т. А., Чепуров А. А., Тимина Т. Ю., Чепуров А. И., Похиленко Н. П. Кристаллизация алмаза и фазовый состав в системе Fe-Ni-графит-CaCO3 при 5,5 Гпа: О роли субдукции в их образовании. Геология рудных месторождений, 2023, T. 65, № 3, с. 270–286.
36. Титков С. В. Изоморфные примеси в природных алмазах и их генетическое значение. Автореферат дисс. д. г.-м. н. Москва, 2018. 36 с.
37. Newton M. E., Baker J. M. Models for the dinitrogen centers found in brown diamonds // J. Phys.: Condens. Matter. 1991. V. 3. № 20. P. 3605–3616.
38. Nailer S. G., Moore M., Chapman J., Kowalski G. On the role of nitrogen in stiffering the diamond structure // J. Appl. Cryst. 2007. V. 40. Pt. 6. P. 1146–1152.
39. Кухаренко А. А. Алмазы Урала. Москва, 1955, 512 с.